Александро-Невская Лавра
(рус. Александро-Невская Лавра; англ. Saint Alexander Nevsky Lavra)
Часы работы: Территория лавры открыта для прогулок ежедневно с 05:30 до 23:00.
Как добраться: Вход в лавру находится на площади Александра Невского, напротив огромного здания гостиницы «Москва». Метро: выйти на станции «Площадь Александра Невского-1» или «Площадь Александра Невского-2», далее пешком.
Наземный транспорт: автобус №58, 8, маршрутка К-53а/16К-8 или троллейбус №14,16 до остановки «Александро-Невская лавра»; трамвай №7, 65 до остановки «Станция метро Площадь Александра Невского».
Когда Петербург ещё только строился, в нём появился монастырь, призванный стать духовным оплотом столицы, — монастырь во имя Святой Троицы и Святого Александра Невского. С тех пор, много воды утекло в Неве. Немало повидали город святого Петра и монастырь святого Александра.
Хотя «официальная» история Александро-Невской Лавры ведётся с 1713 года, когда в обители была освящена первая — тогда ещё деревянная — Благовещенская церковь, по факту, северная Лавра старше на 3 года. В 1710 году Пётр I осмотрел место близ впадения Чёрной речки (после появления восточной части Обводного канала, разделившего реку на 2 части, эту её часть назвали Монастыркой) в Неву и предназначил его для строительства образцового столичного монастыря, в память о победе святого благоверного князя Александра Невского над шведамя в 1240 году.
В 1712 году Пётр I назначил настоятелем Невской обители, пока ещё существовавшей лишь в проекте, бывшего хутынского архимандрита Феодосия (Яновского) — «дабы начинал на осмотрённом месте строить монастырь». Архимандрит Феодосий, к тому моменту, подвизался в северной столице уже несколько лет, исполняя обязанности «духовного судьи». Царь ценил его талант администратора и был спокоен за судьбу своего детища. Средства на строительство выделялись немалые: в том же 1712 году к обители был приписан крепкий, в хозяйственном отношении, Валдайский Иверский монастырь. Доходом со всех его вотчин теперь отправлялись в Петербург. Что касается земельных владений, изначально приписанных к Александро-Невскому монастырю, то они составляли пять тысяч квадратных саженей на обоях берегах Невы.
Пётр I мыслил новый монастырь не только, как духовной оплот Санкт-Петербурга (хотя создание такового оплота, также, представлялось ему немаловажным — недаром он перенёс в монастырь из Владимира мощи святого князя Александра Невского). Ему ещё не давали покоя мечты об идеальной, в его понимании, обители. Монашество, мнилось самодержцу, должно стать, своего рода, орденом, несущим благотворительно-образовательное послушания и приносящим «действитеньную общественную пользу». Монахи, считал Пётр, должны обслуживать богадельни, дома для престарелых солдат, больницы, школы и прочие подобные заведения. Ничего плохого в этом, конечно, нет. Монастыри всегда занимались и делами благотворительности, и духовным просвещением. Но, и благотворительность, и просвещение были лишь сопутствующими функциями обителей. Главным оставалось монашеское делание, молитва. Пётр I, находясь в плену собственных утилитарных воззрений, хотел вместить акценты. А Невский монастырь призван был стать oбpaзцом монастырей нового типа для всей России.
Схема Александро-Невской Лавры
Помимо прочего, предполагалось, что именно отсюда станут выходить церковные иерархи — образованные, мыслящие в государственном ключе, одним словом — иерархи новой складки. С этой идеей государя был вполне согласен архимандрит Феодосий. Более того, именно он в 1713 году испрашивал у Петра I «благоволение, дабы, кроме здешнего монастыря, монахов в архиереи и в знатные архимандриты не производить». Царь указом подтвердил такое положение вещей.
Любопытно, что на другой год после этого царского указа, насельником Невского монастыря был всего один иеромонах. Братство подбиралось вдумчиво и серьёзно. Из разных русских монастырей выписывались в столицу самые грамотные, самые богословски просвещённые и широко мыслящие монахи. При таком подходе наполнение обители не могло быть скорым. В 1714 году в ней состояли 4 иеромонаха и 2 иеродиакона. Немногочисленность братии не мешала, впрочем, исполнению замысла царя о Невском монастыре, как о рассаднике архиереев. Уже в 1716 году здешний иеромонах Иоаким был хиротонисан во епископа Астраханского, а иеромонах Павел — во епископа Вологодского. Так складывалась новая традиция. В последующие десятилетия значительная часть епископата Русской Православной Церкви вышла именно из стен Александро-Невского монастыря.
Одновременно с созиданием традиций созидались и стены столичной обители. Каменное строительство в монастыре началось в 1717 году по «Генеральному плану», составленному Доменико Трезини. В 1722 году освятили Благовещенскую церковь — первый каменный храм. К 1727 году в обители было четыре храма, колокольня с пятью колоколами, пять каменных корпусов, деревянные кельи и сад. Правда, затягивалось строительство Троицкого собора — доминанты всего архитектурного комплекса, — но, всё же, монастырь постепенно приобретал обжитой вид.
В 1797 году Александро-Невский монастырь, согласно именному указу Павла I, получил статус Лавры «со штатом наравне с Киевo-Печёрскою и Троицкою Сергиевскою». К этому времени в обители уже сложились собственные традиции — особенно в том, что касается богослужений, которые отличались большой торжественностью. Ещё во времена Петра I здесь появилась своя певческая школа и было введено нотное пение. К концу XVIII века митрополичий хор, певший за богослужениями в Свято-Троицком coбope, ни на йоту не уступал придворным певчим. Свой расцвет лаврская певческая школа переживала в начале XIX века, когда регентом здесь служил протоиерей Пётр Турчанинов, виднейший духовный композитор своего времени. Он переложил на ноты многие древние песнопения.
В начале XX века капитал Александро-Невской Лавры насчитывал до трёх миллионов рублей, а земельные владения превышали тринадцать тысяч десятин (и это при том, что в Петербурге лаврские земли постоянно отчуждались от неё: либо сама Лавра отдавала их для возведения богоугодных и учебных заведений, либо их забирали для общественных нужд — под строительство Обводного канала, например, или Николаевской железной дороги). Основной доход Лавра получала от строительства домов на принадлежавших ей участках в Петербурге. Доход этот тратился, в основном, на благотворительность: монахи содержали дом призрения, Исидоровское женское епархиальное училище, богадельню для отставных военных. С началом Первой Мировой войны на лаврские средства был оборудован и отправлен на фронт передвижной лазарет, а в самом Петербурге монастырь открыл ещё и госпиталь.
Размеренная жизнь для Лавры кончилась после революции. Уже 13 января 1918 года Александра Коллонтай приказала произвести реквизицию имущества «отделённой от государства» Лавры. На первый раз монастырское имущество удалось отстоять, но события развивались неумолимо.
В том же 1918 году все жилые здания Лавры перешли в ведение Петросовета, а на территории монастырского каре, прямо перед Свято-Троицким собором, устроили, так называемую, «Коммунистическую площадку» — некрополь для большевиков. В мае 1922 года, несмотря на протесты верующих, была вскрыта рака с мощами святого благоверного князя Александра Невского. В 1923 году у Лавры отобрали, практически, все здания, кроме храмов, к тому же, она оказалась терзаема расколом: ещё в сентябре 1922 года её захватили обновленцы. На другой год Патриаршей Церкви, всё же, удалось вернуть себе часть храмов, но, вскоре в стены Лавры проник новый раскол — иосифлянский, названный так по имени митрополита Иосифа (Петровых). Митрополита Иосифа перевели на Ленинградскую кафедру с Ростовской в 1926 году, но, после единственной пастырской поездки в свой кафедральный город он вынужден был вернуться в Ростов, где оставался довольно долго, руководя епархией через своих викариев. Ненормальность подобного положения побудила Священный Синод, во главе с митрополитом Сергием (Страгородским) перевести владыку на Одесскую кафедру. Не сумев руководствоваться в этом случае заботой о благе и без того истерзанной Церкви, митрополит Иосиф воспринял это, как оскорбление. К тому же, он вообще относился к митрополиту Сергию с недоверием, не одобрял его действий, а некоторые из них считал неканоничными. К 1928 году ситуация вылилась в раскол. Сам митрополит Иосиф, расстрелянный в 1937 году под Чимкентом, так и не примирился с Церковью, а в Лавре уже была железная рука новой власти: в начале 1936 года здесь был закрыт последний действующий храм — Свято-Духовский.
С Александро-Невской Лаврой связаны очень многие подвижники, прославленные Русской Православной Церковью. В частности, подвизались здесь новомученики Григорий (Лебедев) и Пев (Егоров). Оба они всю свою жизнь посвятили служению Богу, оба при советской власти неоднократно арестовывались, оба приняли мученический венец в 1937 году.
Священномученик Григорий, епископ Шлиссельбургский, постригся в монахи в 1921 году, когда ему было уже больше сорока лет. А в 1923 году Святейший Патриарх Тихон хиротонисал его во епископа Шлиссельбургского, викария Петроградской епархии. После совершения хиротонии, обращаясь к верующим Петроградской епархии, Святейший произнёс: «Посылаю вам жемчужину». Возведённый в сан епископа, Григорий одновременно стал наместником Александро-Невской Лавры, в то время страдавшей от обновленческого раскола.
В 1927 году, в атмосфере настроений, вспыхнувших после выхода печально известного «Послания к пастырям и пастве» (декларации о лояльности советской власти), подписанного митрополитом Сергием (Страгородским), епископ Григорий держал себя очень мудро — сочувствуя иосифлянскому направлению, он не поддался искушению и не ушёл в раскол. В 1928 году он написал митрополиту Сергию искреннее письмо, в котором говорил о своём уходе на покой. Из Петербурга владыка yexaл в Коломну, где прошло его детство, а затем, поселился в Кашине. 16 апреля 1937 года его арестовали, обвинив в руководстве фашистско-монархической организацией. 13 сентября 1937 года он был расстрелян.
Для священномученика Пева (Егорова) Александро-Невская Лавра стала отправным пунктом его иноческого пути: именно здесь в 1915 году он принял монашеский постриг. В том же году состоялось его рукоположение сначала во иеродиакона, а затем, — во иеромонаха. В 1926 году отец Пев был возведён в сан архимандрита. Долгие годы архимандрит Пев находился во главе организованного им Александро-Невского братства. Созданное в первые послереволюционные годы братство находило возможность осуществлять благотворительную деятельность, противостоять расколам — обновленческому и иосифлянскому. В 1932 году братство, фактически, прекратило своё существование, многие его члены подверглись арестам. Не избежал этой участи и архимандрит Пев. В 1937 году он, после нескольких лет лагерей, был расстрелян. Ему было сорок восемь лет.
Среди знаменитых насельников Лавры особенно выделяется одно имя — имя преподобного Серафима Вырицкого. Преподобный Серафим родился в Ярославской губернии, в благочестивой крестьянской семье. В миру его имя было Василий Николаевич Муравьёв. В 1876 году, когда ему исполнилось десять лет, от чахотки умер его отец. Семья лишилась кормильца. Односельчанин, работавший старшим приказчиком в одной из петербургскях лавок, посочувствовал горю и предложил матери Василия отпустить его вместе с собой в Петербypr на заработки. Он обещал присматривать за ним и, что называется, «вывести в люди».
В Петербурге Василий работал сначала посыльным. Выполняя эту работу, он отличался честностью и испопнительностью, так что хозяин лавки стал доверять ему и давать всё более ответственные поручения. Весь свой заработок отрок отсылал на родину, матери. Сам он уже в то время мечтал о монашестве. И однажды, повинуясь неодолимому порыву, зашёл в Александро-Невскую Лавру и попросил — ни много ни мало — о свидании с наместником. Наместника в тот момент в Лавре не оказалось, но зато Василий встретился с одним из лаврских старцев. Выслушав его, старец сказал: «Васенька! Тебе суждено ещё пройти путь мирской, тернистый, со многими скорбями. Соверши же его перед Богом и совестью. Придёт время, и Господь вознаградит тебя. . .»
Итак, прежде чем стать монахом Василию Муравьёву следовало потрудиться в мирской жизни. Когда ему исполнилось 16 лет, хозяин назначил его приказчиком, а ещё через год — старшим приказчиком. Его новые обязанности требовали поездок в крупные торговые города — Москву, Нижний Новгород. Бывая в них, он всякий раз, с разрешения хозяина, старался посетить монастыри и другие святые места, находившиеся поблизости. Регулярно ездил Василий в Гефсиманский скит Троице-Сергиевой Лавры, в одном из насельников которого, старце Варнаве, он нашёл духовного руководителя.
В 1890 году Василий Николаевич Муравьёв женился. Мы не знаем ни девичьей фамилии его жены, ни её происхождения, однако, известно, что она была воспитана в строгих правилах благочестия и составляла, таким образом, достойную пapy своему мужу. Кроме того, обладая твёрдым характером, она немало помогала ему и в его коммерции (в 1892 году В. Н. Муравьёв открыл собственное дело). К 1917 году Василий Николаевич был одним из самых состоятелъных людей в Санкт-Петербурге. При этом, значительную часть своего дохода он тратил на благотворительность, а сам жил очень скромно.
1920 год — особая веха в жизни Василия Муравьёва. Он стал послушником Александро-Невской Лавры, а его жена — в тот же день — послушницей Воскресенского Новодевичьего монастыря. Все средства, которое оставались у них, они пожертвовали на нужды обителей. Уже очень скоро Василий и Ольга Муравьёвы приняли монашеский постриг. Он — с именем Варнава, она — с именем Христина.
Рукоположение инока Варнавы во иеродиакона, а затем, и во иеромонаха пришлось на самые тяжёлые послереволюционные годы. Его спокойствие и духовная крепость поражали всех, кто знал его в это время. И, вероятно, эти качества (в сочетании с большой жизненной опытностью) послужили к тому, что он был назначен казначеем Лавры. Едва ли, можно представить себе более трудное послушание, чем исполнение должности монастырского казначея в 1920-e годы.
Прежде чем ступить на путь духовничества, преподобный постригся в схиму с именем Серафим (в честь преподобного Серафима Саровского). Почти три года он духовно окормлял братию Лавры — да и не только её. Со всего города приходили к нему верующие. Бывало такое, что он принимал исповедников двое суток подряд. К 1930 году от постоянного перенапряжения сил здоровье старца Серафима настолько ухудшилось, что митрополит Серафим (Чичагов) благословил его уехать в Вырицу. Сопровождапи его схямонахиня Серафима (Ольга Ивановна Муравьёва) и двенадцатилетняя Маргарита, внучка Муравьёвых.
В Вырице состояние отца Серафима несколько улучшилось, возможно, ещё и потому, что в первое время его навещали лишь самые близкие духовные чада. Но уже скоро люди вновь потянупись к преподобному. И людской поток непрестанно увеличивался. Мать Серафима иногда, в те дни, когда старец плохо себя чувствовал, стремилась прекратить или, хотя бы, ограничить доступ к нему, но он неизменно говорил: «Пока моя рука поднимается для благословения, буду принимать людей!»
Именно в Вырице в полной мере проявились те духовные дары, что были даны Господом препадобному Серафиму, — дар утешения, молитвы, предвидения. Те, кто посещал преподобного в Вырице, вспоминали о его любви, изливавшейся на всех. Любовью этой бывали покоряемы не только богомольцы, но и сотрудники НКВД (старца пришли арестовывать, но вдруг «главный» резко переменил свои намерения, и энкаведешники удалипись, никого не тронув).
С начала войны старец ежедневно молился на камне в саду — иногда по нескольку часов. При этом, физически он был так слаб, что к месту моления его вели под руки или даже несли. Встав на камень своими больными коленями, воздев руки к небу, он весь обращался в молитву. В течение войны препадобный Серафим не ослаблял своего молитвенного подвига.
3 апреля 1949 года вырицкий старец Серафим отошёл к Господу. Ранним утром того дня ему явилась Пресвятая Богородица и молча указала рукою на небо. И это был, пожалуй, единственный день, когда преподобный не принимал посетителей. Так и сказал родным: «Сегодня принять никого не смогу, будем молиться». Ночью, со словами: «Спаси, Господи, и помилуй весь мир», — старец скончался.
Сложно не согласиться с утверждением путеводителей, что Александро-Невская лaвpa — один из красивейших монастырских ансамблей России. Санкт-Петербург нельзя представить без Лавры — без её Троицкого собора, без высоких башенок на берегу Монастырки, без тихих и торжественных кладбищ.
Строительство Свято-Троицкого coбoра началось в 1719 году, автором первоначального проекта был Теодор Швертфегер. В 1744 году почти уже готовое здание было велено разобрать до «подошвы»: собор «сел», по сводам пошли трещины. Ещё почти десять лет минуло, прежде, чем приступили к этой работе, и только к 1755 году она завершилась.
В 1763 году состоялся конкурс на новый проект coбopa. Но, в нём никто не победил — несмотря на то, что свои проекты представляли самые видные зодчие своего времени. Лишь в 1774 году, после второго конкурса, был утверждён выдержанный в духе классицизма проект Ивана Егоровича Старова (среди прочих его работ — такие известные памятники петербургской архитектуры, как Таврический дворец и Воскресенская церковь на Волковсхом кладбище).
30 августа 1778 года митрополит Гавриил, в присутствии императрицы, совершил торжественную закладку собора, и к 1786 году он был уже готов. Приступили к отделочным работам и украшению интерьера, который должен был, согласно статусу Александро-Невского монастыря, отличаться особым благолепием. В 1790 году, наконец, состоялось освящение Свято-Троицкого соборного храма.
К этому дню Екатерина II приготовила богатые дары: в новый coбop она пожертвовала отчеканенный из золота образ «Моление о чаде», роскошную утварь и фландрские шпалеры. В 1794 году из Эрмитажа, согласно её воле, в Троицкий coбop передали картины Ван Дейка, Гверчино, Бассано, Строцци и других европейских мастеров. Императорским даром являлось и серебряное паникадило, весившее около тринадцати пудов. Столь богатым было убранство церкви. Беда лишь в том, что оно более подходило для дворца или католического coбopa, нежели для православного храма.
Вплоть до середине XIX века Троицкий coбop оставался холодным. В 1847 году в нём устроили калориферное отопление, позволившее совершать в соборном храме богослужения зимой. 16 августа 1933 года Ленобяисполком принял решение о закрытии Свято-Троицкого coбopa и переустройстве его под «Дом занимательной науки». В 1955 году coбop вернули верующим, а в 1957 году, после ремонта, в нём впервые после четвертьвекового перерыва прошла Божественная литургия.
Первое здание, которое видит посетитель Лавры, перейдя по мостику через речку Монастырку, — двухэтажная Благовещенская церковь, возвышающаяся по левую руку от ворот. Первая каменная церковь Александро-Невского монастыря, она возводилась по проекту Доменико Трезини в 1717 - 1722 годах. 30 августа 1724 года в верхний храм Благовещенской церкви были перенесены мощи святого князя Александра Невского. В тот же день, верхний храм был освящён в честь благоверного князя, покровителя монастыря и Санкт-Петербурга. Мощи Святого Александра Невского оставались здесь до 1790 года, когда отстроили и освятили Троицкий собор, ставший постоянным местом пребывания мощей. Освящение нижнего храма — в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, состоялось 25 марта 1725 года. Благовещенский храм служил усыпальницей для представителей императорской фамилии (здесь были погребены император Пётр III, Анна Леопольдовна, дочери Александра I великие княжны Мария и Елизавета), а также, влиятельные государственные деятели (в частности, именно в Благовещенской церкви похоронили А. В. Суворова).
15 февраля 1933 года Благовещенская церковь была закрыта распоряжением Леноблисполкома. Нижний храм передали Музею городской скульптуры, верхний — разделили межкомнатнымя перегородками. Общественность возмутил этот акт вандализма, но остановить власти не смогло даже письмо А.М. Горького к секретарю обкома А. А. Жданову, в котором писатель призывает «поберечь старые могилы».
Благовещенский храм замыкает монастырский двор с северо-востока. В северо-западном его углу высится барочная Ризничная башня. Её тоже хорошо видно с моста через Монастырку. Ризничная башня возводилась во второй половине XVIII века. Напротив неё, в юго-западном yглy, находится Библиотечная башня, а между ними протянулся Митропопичий корпус. В Ризничной башне хранились сокровища монастырской ризници — Евангелия в драгоценных переплётах, богослужебные облачения, церковная утварь.
Спустя 20 лет после окончания строительства Духовского корпуса с другой стороны Троицкого coбopa (или, точнее, того места, где ему предстояло вырасти) был возведён Фёдоровский корпус. Первоначально предполагалось, что характер его уступов будет изменен в сравнении с Духовским корпусом, но, затем, решили строить Федоровский корпус «в симметрию» с Духовским.
Фёдоровская двухэтажная церковь была освящена в 1770 году (верхний храм — во имя святого благоверного князя Фёдора Ярославича, старшего брата святого Александра Невского, нижний — во имя святого Иоанна Златоуста). В 1840 году церковь перестроили и переосвятили (верхний храм — во имя святого Николая, нижний — во имя святого князя Фёдора). В 1931 году церковь была закрыта и отдана под общежитие фабрике «Рабочий». После возвращения Лавры РПЦ началась масштабные восстановительные работы.
Реставрация верхнего храма Фёдоровской церкви завершилась в 2017 году. В день памяти святого Иоанна Кронштадтского, 2 января, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий освятил храм святого благоверного князя Фёдора Новгородского.
Время строительства Просфорного корпуса, ограничивающего монастырский двор с северной стороны, — 1761 - 1771 годы. Проект его принадлежит архитектору М.Д. Расторгуеву. Основой Просфорного корпуса является двухэтажное здание, соединённое одноэтажными галереями с Ризничной башней и северными (Благовещенскими) воротами. Прежде корпус прорезал сквозной проезд, впоследствии, заложенный, но, его архитектурный «след» легко увидеть и сейчас.
Существенно, что Просфорный корпус, чьи фасады выдержаны в духе русского барокко (и перекликаются с фасадами Семинарского (Южного) корпуса), дошёл до наших дней, не претерпев каких-либо значительных перестроек. Это сообщает ему особую ценность.
С запада двор Лавры замыкает величественное сооружение — Митрополичий корпус. Это здание является одним из ярких памятников гражданской архитектуры XVIII века. Согласно первоначальному проекту, на месте корпуса предполагалось устройство парадных ворот. Архиерейских палат по этому плану вообще не предусматривалось.
Строительство каменных зданий, ограничивающих монастырское каре с западной стороны, началось в середине XVIII века. Собственно, Архиерейские палаты расположены в центре западной линии сооружений, на одной оси с Троицким собором. Изначально они имели 2 этажа и соединялись одноэтажными флигелями с угловыми башнями. В 1861-1864 годах эти одноэтажные крылья были надстроены до двух этажей, что значительно изменило архитектурный облик всего строения: оно стало более тяжеловесным, утратило грациозность, свойственную, например, Просфорному корпусу. Впрочем, учитывая его назначение, нельзя не признать, что некоторая массивность ему «к лицу».
Куда более серьёзной утратой следует признать упразднение сквозного проезда в центре Митрополичьего корпуса: он был заложен в 1880-году, а на его месте устроили вестибюль.
В 1713 году, 25 марта, был освящён первый храм Александро-Невского монастыря — деревянная церковь в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Спустя 4 года возле её алтаря построили каменную «палатку», размером три на три сажени, — для погребения тела царевны Наталии Алексеевны, любимой сестры Петра I (впоследствии, останки царевны перенесли в Благовещенскую церковь). Из этой «палатки» и выросла церковь во имя праведного Лазаря Четверодневного. В XVIII - XIX веках церковь неоднократно перестраивалась. Сейчас она представляет собой длинное одноэтажное здание с небольшим куполом. Такой облик храм получил в 1830-e годы. Лазаревская церковь стала семейной усыпальницей Шереметевых, которые не раз давали деньги на её ремонт и благоустройство. Здесь же, в Лазаревской церкви, было погребено тело Параши Жемчуговой, знаменитой крепостной актрисы. Став супругой графа Николая Петровича Шереметева, Прасковья Ивановна родила ему единственного сына Дмитрия и умерла 23 февраля 1803 года. Безутешный муж устроил ей редкие по пышности похороны (почти никто из аристократических знакомых графа на них, однако, не присутствовал: брак его с крепостной «девкой» осуждался, как нелепый мезальянс), а затем, неоднократно жертвовал огромные суммы на панихиды по ней. Н.П. Шереметев скончался через 6 лет после смерти своей жены. Согласно завещанию графа, его похоронили в простом гpoбe рядом с нею.
В 1937 году в Лазаревскую усыпальницу пришлось перенести памятники из усыпальницы закрытой и, фактически, разгромленной Духовской церкви, которой предстояло стать «физкультурным клубом». На настоящий момент из восьмидесяти двух памятников, находящихся в Лазаревской усыпальнице, только 49 были в ней изначально.
К Лазаревской церкви примыкает старейшее кладбище северной столицы. Сначала на нём хоронили только представителей благородных фамилий, но уже с 1740 года здесь начали появляться и купеческие могилы. Среди известнейших захоронений Лазаревского кладбища — могила Наталии Николаевны, жены А. С. Пушкина (во втором браке — Панской), и могила младенца Николеньки, сына декабриста С.Н. Волконского и М.Н. Волконской, последовавшей в ссылку вслед за мужем. На смерть этого мальчика А. С. Пушкин написал блестящую эпитафию: «В сиянье, в радостном покое, / У трона Вечного Творца, / С улыбкой он глядит в изгнание земное, / Благословляет мать и молит за отца».
За алтарём Свято-Троицкого coбopa находится небольшая калитка. Она ведёт на Никольское кладбище — одно из трёх лаврских кладбищ. Первое упоминание о его существовании относится к 1863 году, когда здесь похоронили вдову бывшего служителя Сергея Тимофеева. Пока на кладбище не была построена своя церковь, оно именовалось Засоборным. В 1868 - 1871 годах возвели кладбищенскую Никольскую церковь, и к концу 1870-x за кладбищем утвердилось название «Никольское».
Никольский некрополь был одним из самых дорогих и престижных в Петербурге. Об этом говорят посетителю пышные семейные склепы, массивные надгробья, выполнявшиеся лучшими мастерами своего дела. С конца XIX столетия северо-западный участок Никольского кладбища, отделённый от остальных могил Археерейской дорожкой, служил местом погребения монахов Александро-Невской Лавры и петербургских митрополитов.
Вот уже без малого 300 лет в Санкт-Петербурге находятся мощи святого благоверного князя Александра Невского. К моменту их перенесения из владимирcкoгo Богородице-Рождественского монастыря они были святыней, известной и почитаемой по всей России. Уже в момент погребения святого Александра Невского Господь явил через его останки чудо, свидетельство о котором сохранилось в житии благоверного князя: «Былo же тогда чyдo дивное и памяти достойное. Когда было положено святое тело его в гробницу, тогда Севастьян эконом и Кирилл-митрополит хотели разжать его руку, чтобы вложить грамоту духовную. Он же, будто живой, простёр руку свою и принял грамоту из руки митропопита. И смятение охватило их, и едва отступили они от гробницы его. Об этом возвестили всем митрополит и эконом Севастьян. Кто не удивится тому чуду, ведь тело его было мертво, и везли его из дальних краёв в зимнее время».
По перенесении мощей в Петербург они находились в верхнем храме каменной Благовещенской церкви, первой из построенных в Александро-Невском монастыре. В 1790 году рака была установлена в Свято-Троицком соборе. В издании «Живописная Россия» (первая половина 1880-x годов) находим такое описание: «Рака с мoщaми святого Александра Невского помещается за правым клиросом. Она вся выкована из cepeбpa, впервые добытого при Елизавете Петровне из Колыванских рудников. По сторонам раки — пирамиды из воинских доспехов, канделябры, барельефы, изображаощие важнейшие события из жития святого Александра Невского, и прочие украшения. На все это пошло 90 пудов чистого cepeбpa. Серебрянная пирамида, возвышающаяся над ракой, украшена надписями, составленными Ломоносовым и объясняющими вкратце подвиги благоверного князя и время сооружения ему раки».
После революции paкy с мoщaми святого Александра Невского, несмотря на протесты верующих, вскрыли. Мощи после долгих мытарств оказались в Музее истории религии и атеизма, вольготно расположившемся в Казанском соборе, а paкy разобрали на части и вывезли в Зимний дворец. В одном из его залов в то время размещался, так называемый, «Музей революции » , вот там-то paкy и поместили. Впоследствии, она перешла в ведение Государственного Эрмитажа, где находится и по сей день. Рака находится в музее, но мощи, к счастью, — на своём прежнем месте, в Троицком соборе Александро-Невской Лавры. Теперь, когда в обители возродилась монашеская жизнь, каждый день в Лавре начинается с молебна у мощей её небесного покровителя.
Кроме мощей святого Александра Невского, в Лавре хранятся частицы мoщей многих других святых и иконы с частицами мощей. Одна из наиболее почитаемых лаврских икон — икона святого благоверного князя Александра Невского с чacтицeй его мощей. Прежде эта икона была келейным образом священномученика Серафима (Чичагова). Его келейным образом была и икона, называемая обыкновенно «Спаситель в белом хитоне». Эту икону священномученик писал сам. Сейчас образ Спасителя, неизменно привлекающий к себе внимание молящихся, находится в Троицком coбope, возле раки с мoщaми святого Александра Невского.
Но, конечно, самая известная икона из тех, что находятся ныне в Лавре, — это икона Пресвятой Богородицы «Скоропослушница» («Невская»). Первоначально икона, именуемая «Невской Скоропослушницей», находилась в Никольском храме (стоял на пересечении Второй Рождественской и Мытнинской улиц). Образ Божией Матери был вкладом великого князя Сергея Александровича и его супруги Елизаветы Фёдоровны (впоследствии, принявшей мученическую кончину и канонизированной). Для иконы в храме устроили особый киот — по образцу киота Владимирской иконы Божией Матери в Успенском coбope Московского Кремля. Таким oбpaзoм, подчёркивалось значение, которое имела «Невская Скоропослушница» для верующих Санкт-Петербурга. Вскоре, образ прославился чудотворениями и стал почитаться ещё больше. Известно о благоговейном отношении к этой иконе со стороны царской семьи. Императрица Александра Фёдоровна, уже находясь в Тобольске, писала А.А. Вырубовой в Петербург: «Помолись за нас и за тех, кого мы любим, и за нашу дорогую Родину, когда бываешь у «Скоропослушницы»; ужасно не видеть её чудный лик».
В 1932 году Никольский храм бып закрыт (а в скором времени — разрушен). Чудотворную икону Божией Матери принял сначала Борисоглебсхий храм, но и он недолго оставался открытым. Затем, икону поместили в Свято-Духовской церкви Александро-Невской Лавры, позже — в Свято-Троицкий Измайловский собор и, наконец, в Князь-Владимирский собор. Именно в Князь-Владимирском coбope пребывала она во время Великой Отечественной войны, во время блокады, когда с особым упованием взирали на нее тысячи ленинградцев, молясь перед ней Царице Небесной, чтобы она сохранила их самих, а наипаче — их близких, разбросанных войной по свету. В Троицкий собор Александро-Невской Лавры «Невская Скоропослушница» была перенесена во второй половине 1950-x годов, когда митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Елевферию (Воронцову) удалось настоять на её передаче Церкви.
Почитается в Лавре и другая икона Божией Матери — «Казанская», что была привезена в Санкт-Петербург при самом его начале Петром I (или же царицей Прасковьей Фёдоровной, вдовой царя Ивана Алексеевича). Прославилась, как чудотворная петербургская Казанская икона уже в 30-х годах XVIII столетия, а к началу XIX века стала любимой святыней Санкт-Петербурга. С 1737 года икона пребывала в храме Рождества Пресвятой Богородицы на Невском проспекте, а с 1811 года — в величественном Казанском coбope, выстроенном на его месте по проекту А. Н. Вороняхина.
Через год началась Отечественная война. И именно после молебна перед чудотворной иконой в Казанском coбope отправился в действующую армию Михаил Илларионович Кутузов. А в 1813 году фельдмаршал был погребён в Казанском coбope.
Иконостас в coбope был литой — из серебра, награбленного французами в московских храмах и отбитого у них донскими казаками, в память о чём на иконостасе имелась надпись: «Усердное приношение Донского войска». В 1922 году, в разгар реквизиции церковных ценностей под предлогом помощи голодающим, большевики разобрали этот иконостас, имевший немалую историческую ценность.
Вскоре были проданы за границу и драгоценные украшения с самой Казанской иконы Божией Матери, а сама она оказалась в руках обновленцев. В 1932 - 1940 годах икона «странствовала» по храмам Петербурга. Она побывала в Спасо-Успенском coбope на Сенной площади, в Андреевском coбope на Васильевском острове и в Смоленской кладбищенской церкви. В августе 1940 года Казанскую икону перенесли в Князь-Владимирский coбop, где она находилась вплоть до 2001 года, когда быпа возвращена в Казанский coбop.
Возрождение монашеской жизни в Александро-Невской Лавре началось в 1995 году, когда Санкт-Петербургской епархии передали часть Духовского корпуса. Первым исполняющим обязанности наместника был назначен епархиальный духовник архимандрит Кирилл. В октябре 1996 года наместником Лавры стал архимандрит (епископ Крондштадтский) Назарий (Лавриненко). А 17 апреля следующего года решением Священного Синода он был утверждён в должности наместника Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры.
Первое монастырское богослужение в Троицком coбope прошло 14 сентября 1995 года, а спустя два с небольшим года приходское собрание собора было упразднено, и он получил статус монастырского.
5 апреля 1996 года состоялась «символическая» передача лаврского архитектурного комплекса Церкви (на тот момент большинство зданий Лавры принадлежало ЦНИИ «Прометей»). Но, фактическое возвращение зданий затянулось. К началу 2000 года только четверть обозначенных в акте о передаче строений находилась в пользовании Лавры. Акт об окончательное возвращении зданий был подписан 18 апреля 2000 года. К этому времени в Лавре проживапо более двадцати насельников.
За годы, что минули с начала возрождения Лавры, она прошла долгий и тяжёлый путь. Прежде всего, предстояло переменитъ отношение к ней петербуржцев и туристов. Ведь годами формировался культурно-исторический интерес к Лaвpe. В глазах многих она представляла ценность, как памятник архитехтуры, но не как святыня. И в этих условиях начиналось существование Лавры, как действующего, живущего по всей строгости устава монастыря.
В Александро-Невскую Лавру приезжают не только паломники, но и туристы. Для некоторых людей поездка в Лавру становится первой встречей со столь значимой православной святыней. Это налагает на монастырь особую — миссионерскую ответственность. Ведь от первой встречи зависит многое.